Между тем время шло своим чередом; много было бед на молодое деревцо: то дождь лился долго, а после того Петруша смотрит, -- по его деревцу мох потянулся. Сначала Петруша тому было очень обрадовался, что его деревцо принарядилось, а Игнатьич опять начал смеяться.
-- Эх, сударь, -- сказал он, -- как ваше-то деревцо мохом затянуло!
-- Ну так что же? -- отвечал Петруша. -- Видишь, как красиво?
-- Оно красиво, правда, -- заметил Игнатьич, -- только вот что плохо, что вашему деревцу от такой красоты не поздоровится. Ведь этот мох -- дармоед. От него ни цвета, ни плода, а между тем он вашим деревцом питается, сок из него тянет, на его счёт живёт.
Петруша послушался Игнатьича, очистил мох, собрал его в бумажку, принёс домой, и ему этот мох пригодился. Старшая сестрица выучила Петрушу наклеивать этот мох на бумагу, отчего выходили прехорошенькие картинки.
Были и другие беды. Вдруг дожди перестали идти, долго-долго не шли, и Петруша слышал, как старшие горевали, говоря: "Засуха, ужасная засуха!"
Петруша сначала не понимал, о чём тут горевать, когда дождь не идёт и можно каждый день гулять сколь хочешь. Но однажды утром приходит он к деревцу, смотрит -- листики свернулись, цветы повисли. Петруша так и всплеснул руками.
А Игнатьич-насмешник опять смеётся.
-- Пригорюнилось никак, сударь, ваше деревцо?
-- Да отчего это? -- спросил Петруша.