-- Десять рублей аршин, это очень дёшево; это настоящая французская материя; её ни у кого ещё нет.
-- Тебе надобно четыре аршина, -- заметила маменька, -- это составит сорок рублей, то есть больше того, что ты назначала на два платья.
-- Да почему же, маменька, я обязана издержать на моё платье только тридцать рублей?
-- Обязана потому, что надобно держать слово, которое мы даём себе. Скажи мне, что будет в том пользы, если мы, после долгого размышления, решимся на что-нибудь и потом ни с того ни с сего вдруг переменим свои мысли?
Я чувствовала справедливость маменькиных слов, однако ж прекрасное тибе? очень прельщало меня.
-- Разве мне нельзя, -- сказала я, -- вместо двух платьев сделать только одно?
-- Это очень можно, -- отвечала маменька, -- но подумай хорошенько: ты сама находила, что тебе нужно два платья, и действительно тебе без новых двух платьев нельзя обойтись; ты сама так думала, пока тебя не прельстило это тибе?. Вот почему я советовала тебе привыкнуть заранее назначать свои издержки и держаться своего слова.
Ещё раз я почувствовала, что маменька говорила правду, но невольно вздохнула и подумала, как трудно самой управляться с деньгами. Кажется, купец заметил моё горе, что тотчас сказал мне:
-- У нас есть очень похожий на это кембрик.
В самом деле он показал мне кисею, которая издали очень походила на тибе?; я спросила о цене; три рубля аршин. Эта цена также была больше той суммы, которая назначена была мною на платье.