— Какъ! ¿ты можешь и говорить? — , воскликнулъ молодой человѣкъ, — о какое щастіе! ¿не обманъ-ли ето? дай мнѣ еще разъ увѣриться, говори мнѣ о чемъ нибудь! —
„¿Да объ чемъ будемъ мы говорить?” —
— ¿Какъ объ чемъ? на свѣтѣ есть добро, есть Искусство!.. —
„Какая мнѣ нужда до нихъ!” отвѣчала кукла, — „ети выраженія не употребительны!”
— ¿Что ето значитъ? ¿Какъ не употребительны? — ¿развѣ до тебя еще никогда не доходило что есть на свѣтѣ мысли, чувства?.. —
„А, чувства! ¿чувства? знаю,” скоро проговорила кукла, — „чувства глубочайшего почтенія и такой же преданности, съ которыми честь имѣю быть, милостивый государь, вамъ покорная ко услугамь……”
— Ты ошибаешься, моя красавица; ты смѣшиваешь условныя фразы которыя каждый день перемѣняются, съ тѣмъ, что составляетъ вѣчное, незыблемое украшеніе человѣка. —
„¿Знаешь ли, что говорятъ?” прервала его красавица, — „одна дѣвушка вышла замужъ, но за нею волочится другой, и она хочетъ развестися. Какъ ето стыдно!”
— ¿Что тебѣ нужды до етаго? моя милая, — подумай лучше о томъ какъ многаго ты на свѣтѣ не знаешь; ты даже не знаешь того чувства которое должно составлять жизнь женщины; — ето святое чувство которое называютъ любовью; которое проникаетъ все существо человѣка; имъ живетъ душа его, оно пораждаетъ рай и адъ на земли… —
„Когда на балѣ много танцуютъ, то бываетъ весело, когда мало, — такъ скучно” — отвѣчала кукла.