…их Озириса и Тифона… — Озирис, или Осирис, — в египетской мифологии бог производительных сил природы, научивший людей земледелию, садоводству, виноделию и называемый в древних текстах «живой водой»; царь и судья загробного мира. Тифон — в греческой мифологии одно из чудовищ, сын Геи и Тартара, побежденный Зевсом. В антитезе Одоевского Осирис олицетворяет животворящее начало пользы, добра и справедливости, Тифон же — злые, темные силы.

Анжело — вероятно, итальянский художник Раннего Возрождения Анжелико (Фра Джованни да Фьезоле, ок. 1400–1455), чье искусство отмечено одухотворенной красотой и светлым лиризмом.

…аккорды Моцарта и Бетговена и даже Россини… — О Моцарте Одоевский восторженно писал уже в 1825 г., назвав в печати его оперу «Дон-Жуан» произведением, «которому до сих пор еще нет подобного в музыкальном мире». Восхищался он и гением Бетховена, очень рано оценив новаторский характер музыки великого венца и став одним из первых пропагандистов его творчества в России. Писатель считал, что наряду с Бахом и Моцартом Бетховен открыл «новую эпоху передового движения в музыке». Его новелла «Последний квартет Бетховена» (1831) — одна из первых в мировой «бетховиане» интерпретаций личности и творчества композитора.

Несмотря на то что увлечение «итальянским мишурным празднозвучием» в России Одоевский называл болезнью, «россинизмом» и в разгоревшейся в середине 1820 гг. полемике между, «моцартистами» и «россинистами» безоговорочно встал на сторону первых, он все же выделял Россини из числа прочих итальянских композиторов, признавая за ним «редкий; свыше вдохновенный дар мелодии» (Одоевский В. СР. Музыкально-литературное наследие. С. 58–61, 92–93, 645–648; Алексеев М. Бетховен в русской литературе // Русская книга о Бетховене. М., 1927. С. 158–161).

…гостиная как женщина, о которой говорит Шекспир. ~ доказывать сызнова! — Какие именно слова Шекспира имеет в виду Одоевский, неясно; формулы подобного рода встречаются в нескольких произведениях драматурга.

…лукавый дернул меня тиснуть ~ в одном альманахе… — Речь идет о «Сказке о том, как опасно девушкам ходить толпою по Невскому проспекту».

…не хуже моего Ивана Севастьяныча Благосердова… — Одоевский упоминает приказного из «Сказки о мертвом теле, неизвестно кому принадлежащем».

Деревянный гость, или Сказка об очнувшейся кукле и господине Кивакеле*

…прародитель славянского племени ~ славянской отчизны — Индии… — Эти представления Одоевского связаны с развитием индоевропеистики, основы которой как раздела сравнительно-исторического языкознания были заложены в начале XIX в., хотя идеи о сходстве и даже родстве отдельных лексических и других языковых форм высказывались и раньше. Решающим для зарождения индоевропеистики явилось открытие санскрита и установление сходства между ним и рядом европейских языков, в том числе и славянских (2-я пол. XVIII в). Это повлекло за собой и увлечение древнеиндийской культурой; наиболее ярким его отражением явилась книга знатока санскрита Фридриха Шлегеля «О языке и мудрости индийцев» (1808).

Острый интерес Одоевского к этой проблеме обозначился еще в начале 1820-х гг. Он отразился, в частности, в его ранних апологах, многие из которых представляют собой перевод или пересказ «Панчатантры» («Радуга — Цветы — Иносказания», «Санскритские предания», «Переход чрез реку, или Приключения брамина Парамарты», «Тени праотцев» и др.).