Князь. Как? неужли? Полно, правда ли?
Кирила Петрович (продолжая горячиться). Да помилуйте, ведь я сам при нем был, я все знаю — всех обманул, продал… а доказательств нет — все прикрыл…
Василий Кузьмич. Аи, аи, аи!
Князь. Я вам очень благодарен, что вы мне это открыли. Мне остается пожалеть, что вам не вздумалось этого сделать немножко раньше…
Кирила Петрович. Ах, ваше сиятельство! Что было делать! Старинная связь, дружба, — человек сильный.
Князь. И которого покровительство вам было нужно, не так ли?.. Прощайте, сударь… (Уходит.)
Василий Кузьмич. Что, брат, взял? Вот что значит наушничать…
Кирила Петрович (опомнясь). Аи! оплошал, погорячился слишком… Проклятый лицемер, душегубец! И по смерти-то пакостит мне…
Василий Кузьмич. Однако ж очень недурно, что я умер; не то плохая бы мне была шутка. Ну, что его слушать! Полечу-ка к другим друзьям: может быть, кто-нибудь и добром вспомянет. А, право, весело этак из места в место летать.
(Друзья Василья Кузьмича за обедом.)