Все эти слова были произнесены тоном достойным, благородным и трогательным. Они произвели видимое действие на всех слушателей: многие из них плакали, другие с негодованием говорили об интриганке Зинаиде.
Одна она не потеряла головы.
— Неправда! — сказала она, когда предводитель почти упрекал ее, что она посвятила его в дураки, — неправда! сестра не могла быть ему должною — ему нечего ей дать; я буду доказывать пред судом безденежность заемных писем.
— Как, княжна! вам, девушке, входить в процесс с мужем вашей сестры?
— Так вы подайте просьбу…
— Это легко сказать: какие доказательства могу я представить в безденежности этих заемных писем? Знаете ли, к чему ведет это? Ведь Городкова надобно будет обвинить в бесчестном поведении…
— А вы еще сомневаетесь в этом, после письма его?..
— Да, письмо! разве письмо бы годилось. Но подумайте о себе: оно компрометирует вас…
— Что нужды! — отвечала она, но потом, одумавшись, спросила с трепетом: — Это письмо необходимо?
— Необходимо.