— Правда, хорошо.
Дядя спокойно вынул лист бумаги и принялся писать. Племянник смотрел на него с нетерпением. Дядя исписал лист; потом отворил комод, вынул из него какие-то бумаги, положил в конверт, надписал, запечатал, сказал: «Теперь все в порядке»; потом пододвинул к себе прекрасный ящик красного дерева, открыл и примолвил: «настоящий кухенрейт; никогда не осекаются».
Спокойно осматривал дядя один пистолет за другим: спускал курок, отвертывал винты, бережно вытирал их замшею и опять привертывал.
— Что все это значит? — вскричал племянник, наконец выведенный из терпенья.
— Ничего. Однажды твой отец выручил меня из беды. Правда. Долг, святой долг. Хочешь прочесть?..
Дядя подал племяннику исписанный лист бумаги, и племянник прочел с ужасом:
«Никто не виноват. Мы сами своей волею. За вырытие двух могил столько-то. Доктору за осмотр столько-то. На угощенье столько-то. Итого: 515 р. 75 к., которые при сем прилагаются. Такого-то числа в 12 с четвертью пополуночи».
— Вы шутите? — вскричал молодой человек.
— Я? — спокойно спросил дядя.
— Что значит эта бумага?