— Занять? Кому? Тебе? Игроку? Шутишь. Я — не могу и не хочу. Тут долг.
Они снова замолчали.
Через несколько времени дядя встал.
— И забыл с тобою. Пойдем-ка. Надобно позаботиться о новоселье.
— О новоселье? — повторил молодой человек.
— А как же. Все надобно приготовить, честно рассчитаться — и лишнего не платить. То ли дело свой глаз.
За новосельем они приходили ко мне. Затем дядя назвал племянника бабою и послал его просвежиться, — но издали за ним подсматривал.
Около одиннадцати часов дядя еще раз осмотрел пистолеты; вогнал пули, — наложил пистоны.
— Вот, — сказал он, — два для тебя, два для меня. Один не удастся — другой не обманет. Тебе без денег нечего соваться, да и голова у тебя не в порядке. Сиди в кабинете и жди. Если в полночь не отыгрались — я к тебе… и тогда — прежде ты, потому что ты баба… или… ты меня знаешь… мое слово крепко и рука также… я ж подоспею…
Между тем в гостиной расставлялись столы, зажигались лампы и свечи, слуги суетились, — прохожие останавливались у окон и говорили: «Эх светло — видно, бал какой?»