— Знаешь что, Егор Петрович, — сказала она, — ведь житье в Петербурге становится дорогонько…
— Да и я замечаю это, Федосья Кузьминишна, — да что делать? — так следует, в город все народ прибывает…
— А вот Анисья докладывала мне, что у нас расход прибывает: и масла, и хлеба, и солонины — всего не в пример больше выходит…
— Да отчего бы это так, Федосья Кузьминишна?..
— Ну, сам посуди, Егор Петрович, лишний человек в доме не шутка… сегодня, да завтра, да всякий день за столом, в комнату свеча… и мыло лишнее…
— Эку историю завела! Что тебя, Лиза-то, что ли, объедает? — Эх, матушка, уж на это, кажись, пожаловаться не можешь; ест, что твой цыпленок… не тем, Федосья Кузьминишна, наши деды разорялись.
— Это воля ваша, Егор Петрович, как сами рассудите, а мое дело сказать вам, что нехорошо…
— Что нехорошо?
— Да и в ассамблее вашей, что ли? Осрамила нас…
— Правда, нехорошо — да прошлое дело, Федосья Кузьминишна, сам государь про то знает и только что улыбнуться изволил…