— Один как перст? — раздался рядом с ним голос Уэлтона. — Что, не приехала ваша? Или вы никого не звали? Ведь вам же, наверно, сказали про вечер с дамами?
— Сказали... Но времени было слишком мало.
— Для рекогносцировки, да? — подхватил Уэлтон, ухмыляясь. — Ну, ничего, к следующему разу вы уже заблаговременно подготовите почву.
Халлес приметил, что и к Уэлтону не приехал никто, но воздержался от вопроса, понимая, что это было бы бестактно.
В гостиную подали чай. Произошел короткий обмен любезностями между теми, кто уже встречался здесь раньше. Но общий разговор не клеился, каждая пара держалась особняком. Халлеса познакомили кое с кем из гостей, но, чувствуя себя одиноким в этой толпе, он скоро ушел в свою комнату — поработать.
В три четверти шестого по всему дому раздались звонки. Халлес вышел в коридор. Сосед его тоже вышел из своей комнаты и, закрывая дверь, сказал кому-то через плечо: — Ты побудь здесь, детка. Я, наверно, не задержусь.
— Что такое могло случиться? — сказал Халлес.
— Понятия не имею, — пробурчал сосед. — Очень это некстати!
Когда все мужчины сошлись в столовой, на возвышение поднялся Гарстенг. Видно было, что он сильно взволнован.
— Прошу всех сесть, — начал он, тяжело переводя дух. — Создалось очень неудобное положение. Я получил телеграмму, что председатель Американского комитета упорядочения европейской литературы, мистер Уобеш Купферштехер приедет к нам сегодня вечером и пробудет до завтра. Я пригласил его довольно давно, когда узнал, что он в Англии. Он тогда ответил, что постарается урвать время для посещения, но что программа у него очень обширная и вряд ли он сможет заблаговременно известить меня о приезде. Ну, и в телеграмме сказано, что он будет здесь около половины седьмого...