— О! — Мусташ восхищен. — Кемаль большой и храбрый паша. Но, ведь, он — не падишах? Падишах в Стамбуле.
— Представь себе, Мустафа, что того, который в Стамбуле, покинул Аллах.
— Как же быть теперь? Без падишаха нельзя.
— Ты знаешь, откуда дует влажный ветер?
— Знаю. Он дует с моря. С гор идет сухой ветер, сухой и с песком. Он ест глаза.
— Но тот, что дует с моря, он освежает и останавливает жажду. И вот, там, откуда дует ветер, — там есть падишах.
— Знаю, — неожиданно и уверенно говорит Мусташ. — Его зовут Ленин.
— Ну, нет, — медленно говорю я, в глубине души удивляясь политическим познаниям Мустафы. — Нет. Моего падишаха зовут иначе. У него голубые глаза и волосы, как цветение пшеницы… У него голос, как у жаворонка…
— Ну, так это — женщина! Я думал, эффенди расскажет мне про Ленина, — Мусташ разочарован. А что я могу рассказать ему про Ленина?
Про своего падишаха я могу ему рассказать. Он очарователен, этот падишах, и власть его никогда не умрет на земле. Он поет и порхает, и от его пения небо делается синим, а ветер — вольным и ласковым. Он…