— А неш их догонишь? Аны шустрые.
Поглядел в спокойное красное лицо — и злость, стыд, отчаяние, — зачем не себя уничтожил? — полезли в душу кусками, как льдины на берег весной.
— Опохмелились бы, господин? С лица-то не больно здоровые. Я сбегаю…
Нет, не избыть, не избыть кладбища, веретья, этих кусков глины на фартуке, этой страшной спокойной рожи не избыть — куда деваться, куда, когда весь мир в Дылах?
— и вдруг — чудесное всегда вдруг
певучим пенясь грозным напевом в прозрачное небо — звонкой медью запевая, взвиваясь неровной валторной и трелью барабанной упадая, вставая, замирая, воскресая, призывно, весельем, твердостью, —
музыка, музыка!
— Что это? Что? — дико в лицо Афанасию.
— А с субботника, должно, едуть. Хочете поглядеть — поглядите. Антиресно.
За ограду, за ограду, за оградой