— Почему удобнее?
Костя сбился и смотрел то на директора, то на Батю умоляющим взглядом.
— Так разрешите?
— Нет, товарищ Уточкин. Больше никаких разговоров не может быть. Есть у вас еще вопросы?
— Вопросов больше нет, — пробормотал Костя и, постояв немного в нерешительности, простился и вышел.
Не успела захлопнуться дверь, как в кабинет снова вошла Нина Леонтьевна и сказала, что механик Горшков пришел по какому-то весьма срочному делу.
— Что же это получается? — как всегда строго заговорил Пантелеймон Евсеевич. — Не дело, товарищи… Инженеров, особенно таких, как Крымов, беречь надо! Застрянет под землей… мало ли что? Вслепую идти хочет! Зачем же вы разрешаете? Я бы не разрешил…
— А что бы вы сделали? — заинтересовался директор.
— Вызвал бы человека менее ценного, например меня, и сказал бы ему: «Вот какое дело, товарищ Горшков. Испытание очень ответственное и в то же время весьма опасное. Не согласишься ли ты провести его?» А я бы ответил: «Пожалуйста, товарищ директор! Почему бы не провести испытание, раз нужно!»
— Не выйдет, — добродушно улыбаясь, проговорил Гремякин.