— Понятно, — проговорила Семенова.
Уже заходило солнце. Силуэты деревьев, сквозь густую листву которых пробивались яркие блики, четко вырисовывались на фоне багряного неба.
— И природу вы не любите? — тихо спросила Зоя Владимировна.
— И природу не люблю, — отрезал Трубнин.
— Почему? Быть может, тоже помешала девушка?..
Инженер нахмурился. Было видно, последнее замечание задело его за живое.
— Искусство неотделимо от жизни, — начала Семенова, не глядя на своего собеседника. — Странный вы человек… Сколько красивого вокруг нас! Вы только посмотрите, как самоотверженно трудятся люди, как борются за переустройство мира! Наконец возьмите технику, которую вы так любите. Разве все это не замечательный материал для величественных поэм, увлекательных романов, красочных картин?
— Техника не нуждается в поэзии.
— Нет, нуждается! Я уверена, что люди, не любящие искусство и природу… Простите, Петр Антонович, — прервала Семенова сама себя, — мне трудно пояснить свою мысль… Мне только хотелось вас спросить, почему вы, человек, горячо любящий технику, замечательный специалист, наизусть знающий все формулы, какие только существуют, разбирающийся во всех машинах и конструкциях, почему вы… не изобрели ничего сами? Понимаете? Не создали какой-либо оригинальной системы… Вы думали об этом?
Трубнин сразу поник. Его лицо приняло свойственное ему сухое выражение.