И вдруг вспомнил свой разговор с директором: сейчас институт работает над осуществлением проектов других машин. Каждая из этих машин необходима стране. Нельзя всего сделать сразу. Существует план работы. Должна быть очередность. «Но… — Крымов даже поднялся из-за стола, так неожиданна была мысль, промелькнувшая в голове. — Может быть, мои чертежи, расчеты недостаточно убедительны? Может быть, именно поэтому директор не слишком торопится с сооружением первой модели машины?»
Он снова сел и углубился в изучение синек.
— Ну да… Вот тут… Это совершенно недопустимо, — говорил инженер сам с собой, быстро делая карандашом заметки в тетради. Он так увлекся работой, что не заметил, как часы пробили девять ударов. Было ровно 9 часов, время, к которому он обязан быть на работе.
Все быстрее и быстрее бегает карандаш. Крымов с размаху перечеркивает накрест некоторые листы плотной синьки.
— Не то, не то… — бормочет он. — Это не убедительно… Все расчеты требуют проверки…
Внезапно им овладевает чувство неуверенности. То ли он делает? Надо посоветоваться, обсудить…
Перелистав чертежи, Крымов останавливается на одном из них, маленьком прямоугольном кусочке синьки, и находит небольшую ошибку, сделанную им при составлении чертежа. Просто удивительно, как он не заметил ее раньше! Следовательно, и другие расчеты могут быть тоже неверны…
Крымов не слышит стука в дверь, не видит, как в комнату входит секретарь комсомольской организации Ермолов.
Между тем вошедший застывает на пороге от изумления: инженер Крымов рвет какие-то чертежи.
— Олег Николаевич, что вы делаете! — кричит он и бросается к столу.