Крымов с удивлением посмотрел на Семенову. Он вспомнил, как встретил его Трубнин, как холодно всегда разговаривал с ним. Правда, Петр Антонович был сух решительно со всеми.
— Он уважает вас за те качества, которые отсутствуют у него самого, — за романтическое отношение к техническому творчеству…
— Я схожу к нему. Вы считаете удобным зайти сейчас?
— Только сейчас… Я тоже к нему приду немного позже.
Семенова поднялась и, не прощаясь, направилась к выходу.
Странное чувство овладело Крымовым, когда затворилась дверь и он остался один. Олег Николаевич вспомнил, что, после того как закончилось испытание шахтного бура, он ни разу не подошел к Петру Антоновичу, не обмолвился с ним ни одним словом. Неожиданный успех заставил его забыть все на свете. «Как нехорошо…» — думал он, выходя на улицу.
На дворе его встретила теплая и ласковая южная ночь. Чуть заметный ветер, словно боясь нарушить торжественную тишину, осторожно шевелил листья деревьев. Низко над горизонтом, как будто приклеенный к бархатному небу, висел тонкий серп месяца.
Крымов медленно шел по аллее, направляясь к корпусу, в котором жил Трубнин. Под ногами тихо хрустел песок, разукрашенный сетчатым узором теней, бросаемых листьями. «Что я ему скажу? — мучительно думал он, все более замедляя шаг. — Пришел посочувствовать… Глупо. Надо будет поговорить о технических причинах неудачи. Кстати, что там могло произойти?..»
Крымов остановился. Некоторое время он стоял, словно прислушиваясь к слабому шелесту ветра, а затем решительно повернул в совершенно противоположную сторону. Вот калитка — выход из парка. Олег Николаевич огляделся. У самой ограды стоит трехэтажный дом. Дальше, за калиткой, открытое поле.
Совсем недалеко виднеется темный забор испытательной площадки. Крымов направился к нему быстрым шагом.