— Знаю, — пробурчал он, косясь недовольно на девушку. — Могу даже передать комплимент, сказанный Василием Ивановичем по вашему адресу. Он сегодня был в нашем отделении, узнал меня и сказал, что девушка, которую он видел со мной на берегу… очень милая… очень, очень милая…
— Выдумываете?
— Нет, не выдумываю.
— А чем вы все-таки недовольны?
— Представьте себе, Люда, — начал Миша, снимая с головы кепку и размахивая ею в воздухе, — представьте себе, что вы делаете какую-либо работу. Какое радостное чувство испытываете вы, когда удалось выполнить задание! А потом… вам говорят, что труд ваш оказался ненужным. Видите ли, произошла ошибка. Оказывается, эту работу не нужно было делать совсем… Приятно было бы вам?
— Нет, неприятно, — ответила Люда сочувственно.
— Вот такая история произошла со мной. Сегодня утром выяснилось, что монтировать новый гидрофон было необязательно. Зря я только сидел ночью в лаборатории.
— Бедный. Как вас жаль, — с искренней отзывчивостью проговорила Люда.
— И знаете, кто в этом виноват? Ваш любимый Василий Иванович…проговорил Миша, подчеркивая слово «ваш». — Разве у нас нет достойных инженеров, которые могли бы заменить Василия Ивановича! — воскликнул он. Почему я должен работать, не жалея себя, чтобы потом мне сказали, что я напрасно старался.
— Постойте! — вдруг громко перебила его Люда, останавливаясь. — Подождите, — продолжала она уже тихо. — Помогите мне разобраться… Почему это вы так настойчиво, вот уже который раз, говорите только о себе? Почему вы не подумаете о Василии Ивановиче? Он ведь больной, зрение потерял.