— Даже смешно говорить! — не унимался матрос, — если сухопутный студент, он указал на Мишу, — в состоянии был отвинтить, так неужели я не смогу завинтить?
— Под вашу личную ответственность, капитан, — проговорил Буранов и медленно зашагал по направлению к дверям, ведущим внутрь катера. За ним молча тронулись остальные сотрудники.
— Не унывайте, — шепнул лаборант Погончук, подходя к Мише, — уговорим Василия Ивановича…
— Не стоит этого делать, — ответил студент. — Я действительно виноват.
Через час неисправность в соединительной муфте была устранена, и гидрофон установлен на воду. Правда, для матроса, вызвавшегося нырять под воду, это оказалось более тяжелой задачей, чем он предполагал. Пять раз ему пришлось подыматься из воды, чтобы передохнуть. После этого авторитет Миши как замечательного ныряльщика, подымавшегося из воды всего одни раз, необычайно вырос в глазах Жени. Он с гордостью оглядывал своего друга, многозначительно подмигивая при этом капитану.
Одевшись, Миша спустился в полукруглую каюту, в которой находился телевизионный экран. При входе он заметил, как несколько сотрудников с уважением взглянули на него.
Снова загудели умформеры, вспыхнули сигнальные лампочки, и каюта погрузилась в полумрак. На матовом экране начало появляться светлое пятно. Но теперь это уже не было бесформенным светлым пространством. Все четче и четче стало вырисовываться изображение. Это было дно моря. Далекое дно, находящееся от поверхности на расстоянии нескольких километров.
Послышался одобрительный шепот. Затем возгласы:
— Замечательно! Чего еще желать лучшего! Василий Иванович, победа!!! Победа, товарищи!!!
Миша сидел в углу и наблюдал за выражением лица инженера Буранова. Полуслепой инженер испытывал, очевидно, что-то страшное, не видя того, чему отдал столько сил.