Долго ли я так стоял у окна в полной нерешительности — не знаю. Даже теперь мне трудно определить, сколько на это ушло времени…
Только замечаю, что Петя явно чем-то недоволен. Начинает спорить с сутулым. Что-то ему доказывает. Вижу, спор у них разгорается все больше и больше. Петя бросает разводной ключ на пол и демонстративно начинает вытирать руки о какую-то тряпку. Все его обступили и, видно, уговаривают. Однако кончилось все это тем, что он повернулся к выходным дверям с явным намерением уйти.
«Интересно, — думаю, — что они там не поделили?»
Я решил, что мне, пожалуй, лучше всего очутиться дома раньше Пети и поговорить с ним, как будто бы я ничего не знаю.
Так я и сделал.
Неприятная перспектива, должен сказать, выпала на мою долю! Очутиться в нашей комнате раньше прихода Пети — дело оказалось несложное. Но как я буду с ним разговаривать?
Слышу — идет. Открывает дверь, входит…
— Ну, как дела? — спрашиваю, стараясь придать голосу оттенок исключительной безразличности.
— Да так, ничего себе, — отвечает. Смотрю на него и думаю: «Петя ли это предо мной стоит? Неужели тот самый Петя… добродушный… всеми любимый… душа-парень?»
Тяжело мне стало на него смотреть.