Я не стал его задерживать, и он ушел.
Тогда мне было трудно сразу во всем этом разобраться.
Действительно, положение серьезное! Нужно как-то повлиять на Богуцкого, помочь ему.
Подумав немного, я решил твердо: необходимо немедленно спешить в штаб и там объяснить положение дела.
Когда я вышел на улицу, бомбежка была уже в полном разгаре. Высоко в безоблачном небе гудели вражеские самолеты. Лунная, с заморозком, ночь немного успокоила мои нервы, но тяжелое предчувствие, появившееся у меня вскоре после ухода Пети, оставалось.
Быстрым шагом направился я к расположенной вблизи танковой части, где мне могли бы дать машину, и уже через несколько минут ехал в ней по направлению к городу.
Равномерный шум автомобильного мотора, работавшего на полной скорости, иногда заглушался недалекими разрывами фугасных бомб. К каждому из них я невольно прислушивался, ожидая услышать совсем другое.
Мы были на полпути к штабу, когда хорошо знакомый мне рев отчетливо раздался сзади.
Я выскочил из машины, стараясь угадать направление, где должен находиться институт.
