* * *
Затихло жужжание мотора, и в кабине наступила напряженная тишина.
Корелин включает радиоприемник. Лицо его становится бледным, на широком лбу выступают капельки пота.
Но все усилия напрасны. В лодку теперь пробирались лишь необыкновенно слабые и совершенно непонятные сигналы. Один раз Корелину показалось, что он разобрал несколько слов, но еле слышимое попискивание морзянки вскоре совсем потонуло в монотонном шипении радиоприемника.
— Все, товарищи… нас не слышат, — совсем тихо проговорил Корелин.
— Может быть, мы их не слышим, а они нас слышат? — осторожно заметил Богдыханов.
— Гм-м-м., - промычал Гога неодобрительно, и все поняли, что это вряд ли возможно.
Корелин снова включает мотор, и кабина наполняется гулом и металлическим визгом. Судорожно дергается лодка, зажатая в каменных объятиях. Хрустящим треском отдается в кабине борьба крепчайшей стали с камнем.