— Вот оно что… — проговорил директор, подымаясь со своего места.
— Я представляю себе это дело следующим образом, — начала Конева, немного волнуясь. — Предприниматели заинтересовались машиной. Начали строить модель по принципиальным данным, опубликованным в нашем журнале. Встретились с теми же неудачами, что и мы. И вот срочно публикуется перевод статьи инженера Витовского. Все это делается для того, чтобы после мелких видоизменений протрубить на весь мир: «Посмотрите, мол, наша машина совсем другая! Она ничего общего не имеет с советской… Видите ли, советская имеет вот такие детали, она подробно описана в таком-то нашем журнале, а в нашей машине детали совсем другие… Она, видите ли, не походит на советскую или даже мало имеет с ней чего-либо общего…» Это утонченный способ воровства идей, — закончила Конева, приподымаясь и хлопнув ладонью по столу.
— Совершенно верно! — горячо поддержал директор. — Самое настоящее воровство, с которым мы встречались уже неоднократно.
— Удивительное дело! — продолжала Конева, расхаживая по кабинету. — Огромное большинство дореволюционных русских изобретений имело именно такую судьбу. Слабо развитая промышленность не успеет освоить изобретение, а за границей — пожалуйста, все готово. Только уже считается не наше, а какого-нибудь там Маркони или Эдисона… Ну, а теперь я вас спрашиваю, зачем торопиться, когда наша промышленность может освоить немедленно все, что хотите! Зачем публиковать то, что не получило еще применения в нашей стране! Чем можно объяснить поспешность с публикацией, как не желанием прославиться как можно больше и как можно скорее! А ты говоришь — самолюбие, авторитет! Надо принимать самые срочные меры к быстрейшему, окончанию машины. Почему Витовский не хочет слышать о каких-либо других технических решениях, кроме тех, которые он предлагает сам? Тоже самолюбие? Надо экспериментировать как можно шире, как можно больше…
Директор молча нажал кнопку, укрепленную на его письменном столе. В комнате рядом задребезжал электрический звонок. Через несколько секунд в дверях появилась секретарша.
***
Баянову приходилось итти против ветра.
Мокрая земля клеилась огромными комьями к просторным резиновым сапогам. Глухой, тянущей болью ныла нога.
— Не растворилась… — тихо шептал про себя Баянов, вытирая с лица капельки пота, охлажденные ветром. — Не должна раствориться… Еще успею…
Вот уже близко знакомое место. Оставалось идти совсем немного.