Рука Витовского тянется к тонкому журналу с золотистой обложкой. Медленно перелистываются глянцевые меловые страницы. Наконец инженер углубляется в чтение.
Неожиданно глаза Витовского наливаются кровью. Лицо становится сине-багровым. Тяжело и порывисто дышит Витовский.
— Украли… — глухо произносит он. — Мелочи?… Вот оно что… Негодяи!.. Мерзавцы!..
Тонкий журнал, напечатанный на чудесной меловой бумаге, со свистом рассекая воздух, летит через комнату. Он попадает в фотографию, обрамленную дубовой рамкой, и она, сорвавшись с гвоздя, валится на пол. Слышится приглушенный треск разбитого стекла.
— Мерзавцы!.. — продолжает бормотать инженер, весь трясущийся от злобы. — Так вот зачем тебе нужны были мелочи!.. Негодяй!..
Страшная картина совершенного им преступления, неожиданного и бессознательного, раскрылась перед ним с предельной ясностью.
Его статья, перепечатанная в толстом заграничном журнале, конечно, не выдавала никакой производственной тайны. Но вот информация, только что прочитанная им в тонком журнале, говорила о многом. Пустяковые мелочи, которыми так интересовался заграничный гость, после соответствующих сопоставлений и сравнений с его статьей меняли все дело… И он, инженер Витовский, выбалтывал эти мелочи, конечно сами по себе ничего не значащие, выбалтывал исключительно из-за желания похвастаться, показаться еще более талантливым…
В комнате закружились в диком вихре обрывки глянцевой бумаги: инженер рвал на мелкие клочья оба заграничных журнала, заключавших в себе его «заграничную» славу. Он вкладывал в это занятие огромное физическое усилие.
— Что я наделал!.. — задыхаясь, хрипел инженер, растаптывая каблуком груду бумаги, образовавшуюся на полу. — Вот она, слава… Теперь я понимаю, зачем напечатали… Понимаю!..
«Мерзавцы… мерзавцы… мерзавцы!..» продолжал твердить инженер, когда его, трясущегося в нервном ознобе, укладывали на диван.