Геворкян любит рассуждать сам с собой. Бурный темперамент этого человека не выдерживает ни минуты покоя. Оставаясь наедине, он продолжает чувствовать себя в окружении множества воображаемых собеседников. Главный инженер мысленно спорит с ними, доказывает, спрашивает у них совета и сам же за них отвечает. Эта своеобразная форма творческого процесса, присущая некоторым людям, обострена у него до крайности. — Такие возможности!.. А мы? Что делаем мы!.. — продолжает он, ускоряя шаг.
Затем, резко повернувшись, направляется к выходу из кабинета.
Широко распахивается массивная дверь. Она остается открытой — Геворкян часто забывает ее закрыть, точно не желает преграждать дорогу своим воображаемым многочисленным собеседникам. Дверь прикрывает маленькая девушка, секретарь, хорошо знающая привычки своего начальника. Она некоторое время прислушивается к удаляющимся шагам, а затем медленно усаживается за свой столик.
Но вот вскоре из коридора доносятся еще чьи-то шаги. Они резки, уверенны, но не так торопливы, как у главного инженера. Открывается дверь. На пороге появляется приземистый, широкоплечий человек — секретарь парткома Батя.
Собственно, настоящая его фамилия — Хвыля, что по-украински значит «волна». Григорий Тимофеевич Хвыля. Но дружеская кличка «Батя», данная ему рабочими, его товарищами, за степенную рассудительность и добродушный вид, укоренилась за Хвылей очень давно.
— Добрый вечер! — говорит Батя, задерживаясь у дверей. — У себя?
— Добрый вечер, Григорий Тимофеевич… Только что вышел, — отвечает секретарша, подымаясь из-за стола.
— И куда же это он?
— Бродить пошел. — А-а-а…
Выражение «бродить пошел» хорошо известно обоим: это означает, что инженер ходит в раздумье по опустевшему институту, заглядывая во все уголки.