Секретарша опять окинула студентов взором, выражающим недоумение. Она еще раз внимательно прислушалась к разговору, доносившемуся из кабинета, подождала немного и лишь затем ответила:
— Вы совершенно не знаете Арама Григорьевича. Разве не слышно, что он молчит! В нормальном состоянии он говорит громко, кричит. А это что?! Вы только прислушайтесь. До чего довели человека!
Проникшись уважением к такому необыкновенному объяснению секретарши, студенты молчали. Только теперь они обратили внимание на то, что из кабинета действительно слышался только голос начальника институтской охраны. Начальник, видно, в чем-то оправдывался. Голоса же главинжа не было слышно совсем.
Неожиданно среди наступившей тишины послышалось какое-то странное пыхтенье. Это Богдыханов, сидевший посредине между своими товарищами, начал ворочаться, почему-то торопливо хватаясь за боковой карман своей куртки.
— Вот дьявол… Вырывается… Ну, что ты будешь делать! — послышалось его приглушенное бормотанье.
— Держи его, Ермолай, — тихо прошептал Корелин.
— Что там случилось? — заинтересовалась секретарша.
— Да нет… ничего… — смущенно произнес Корелин. — Это, просто, так… у Богдыханова такая привычка, что ли. Вы не обращайте внимания, с ним это бывает…
Секретарша подозрительно посмотрела на Богдыханова, уже принявшего непринужденную позу, и полсала плечами. Она вспомнила фразу «держи его», и у нее мелькнула страшная мысль, что Богдыханов, может быть, страдает припадками.
— И часто это у вас бывает? — теперь уже с ужасом глядя на Богдыханова, спросила она.