— Это не дело возиться с собакой, — угрюмо сказал Афанасий Кондратьевич. — Да уж ладно… Вот пить нечего. Язык-то, небось, она уже высунула?
— В нашей машине имеется неприкосновенный запас воды, приготовленный для экспедиции. Я вам дам немного, — пробовал Костя задобрить Афанасия Кондратьевича.
Но результат получился совсем обратный.
— Что? — грозно произнес Горшков. — Неприкосновенным запасом поить собаку? Да провались она под землю!
— Тогда, может быть, вам?
— А я что ж, хуже собаки? Так вас понимать, товарищ Уточкин? Что ж, я меньше собаки понимаю, что такое неприкосновенный запас!
— Так не возьмете собаку?
— А кто вам говорит, что не возьму? Чего вы волнуетесь! Известно — возьму. И будьте спокойны. Говорю вам, как механик механику, — понизив голос, гордо закончил Горшков.
Поздно вечером, перед тем как лечь спать, Костя повстречался с радисткой Людой. Они остановились недалеко от входа в палатку и разговаривали вполголоса. Серебряный круг луны находился уже почти посредине неба. Звезды вокруг на большом пространстве совершенно потонули в его ярком свете, и только некоторым из них удавалось пробиться в виде слабых мерцающих точек.
— А отсюда развалины кажутся маленькими, — тихо произнесла Люда. — Вон посмотрите, где мы были.