Он посмотрел на меня внимательно и говорит: «Здесь существует какая-то тайна… Все это не просто так: и этот необыкновенный взрыв, слышанный нами, когда полопались плафоны, и гибель немецкого самолета, и появление человека, интересующегося даже осколками этих плафонов».
Этот разговор оставил у меня тогда тягостное впечатление.
Стою и думаю: «Что это он за несуразные вещи говорит?» А у самого какое-то беспокойство появляется…
Лейтенант задумался, как бы что-то вспоминая.
— Обстановка сильно влияет, — продолжал он, зажигая потухшую папиросу. — Представьте себе… Находимся мы только вдвоем в огромном пустующем здании. Темнота и мрак кругом. Ветер на дворе продолжает выть… Мне начинает казаться, что наверху опять кто-то ходит. Я, конечно, ничего не боюсь, но, безусловно, подвержен влиянию внешней обстановки, как всякий живой человек. Помню, что тогда от всего этого, хотя, в сущности, были пустяки, стало мне как-то очень не по себе. Однако не надолго. «Надо, — думаю, — перебить настроение».
«Знаешь что? — говорю я Пете. — Что это ты мне голову морочишь? Ничего таинственного здесь нет. Все это ерунда. Если человек и украл черепки, так просто в силу обыкновенного хулиганства!»
В общем, принялся его отчитывать.
Кончилось это дело тем, что Петя обиделся и перестал со мной разговаривать.
Однако, представьте себе, немного позже произошел опять подозрительный случай! Ну, конечно, если принять во внимание все то, что было у нас раньше.
Дело было вот как.