Красноармеец изредка останавливался и оглядывался. Позади, на фоне уже посветлевшего неба, неясно вырисовывались темные силуэты далекого города, над которым возвышался огромный золотой купол и две тонкие палочки шпилей. Это был Ленинград.
— Кто идет? Пропуск! — раздался голос часового у ограды из колючей проволоки.
Высокий красноармеец предъявил часовому бумажку. Тот долго вертел ее в руках, тщательно рассматривая с обеих сторон.
— Пройдите, — наконец сказал он и отодвинул щеколду калитки.
На небольшом пространстве, огороженном колючей проволокой, не было видно ничего, что могло бы броситься в глаза. Кое-где немного выделялись над землей плоские возвышения, свидетельствовавшие о том, что там были землянки. В одну из них спустился по узкой деревянной лестнице прибывший.
Он осторожно стал пробираться среди сложных электрических приборов, расположенных в подземном помещении. Сняв шинель, красноармеец уселся за стол и принялся делать отметки на лежащей перед ним десятиверстной карте.
Увлеченные напряженной работой, люди почти не обратили внимания на вновь прибывшего. Лишь один сержант, стараясь не шуметь, поднялся со своего места и подошел к красноармейцу.
— Ну как? Был в Политехническом? — спросил он шопотом, наклонившись к самому уху.
— Был, — тихо ответил красноармеец.
— Обнаружил?