Конструктор Павел Павлович, седой и долговязый, неторопливо приближается.
— Вот здесь также допуска укажите, — сухо говорит он, тыкая карандашом в чертеж соседа.
— Обязательно! Это же само собой разумеется! — радостно продолжает инженер Витовский, быстро поворачивая голову то к одному конструктору, то к другому и необыкновенно быстро потирая руки.
Оставив конструкторов договариваться насчет допусков, Витовский мчится быстрыми и мелкими шажками в противоположный конец зала, к другому столику.
— Как у вас дела, дорогой? Разрешите-ка взглянуть!.. Ничего себе гроза, а! А дождь! Право, чудесный дождь!
Новый собеседник Витовского с явной тоской поворачивает голову к окну и мельком смотрит на потоки воды, омывающие мутные стекла.
— Вот такая же приблизительно погода была, когда мы испытывали в присутствии министра путеукладочную машину «Вперед», — продолжал Витовский, немного понизив голос. — «Не боитесь простудиться?» говорю я министру, а он, представьте себе, вылезает из машины и отвечает мне…
Инженер Витовский усаживается на стул. Теперь собеседнику не миновать рассказа о железнодорожном путеукладчике — когда-то давно сконструированной Витовским машине, получившей в свое время очень высокую оценку. Он любит вспоминать о ней, в сотый раз рассказывая, по его мнению, «новые» подробности. Это привело к тому, что в институте появилась поговорка: «Пишов голова рассказывать, як вин виз царицу». Однако когда Витовский узнал о существовании такого сравнения, то не только не обиделся, а даже обрадовался.
— Да ведь это же Гоголь! — воскликнул он. — Какая прелесть! Неужели я действительно напоминаю голову? Как это мило!
Гроза усиливалась. В просторном помещении конструкторского бюро воцарился полумрак.