Директор развернул рулон и разложил на столе плотную бумагу, все время стремившуюся свернуться обрат но в трубку.
— Вот здесь, — продолжал он, — наиболее скользко место в машине Витовского. Это электроды, прижимающиеся к земле. Мне кажется, да и в министерстве многие держатся такого же мнения, что все неудачи Витовского кроются именно тут. Вот, посмотри! В том, что земля, смоченная раствором, превращается под влиянием электрического тока в твердую массу, сомнений никаких нет. Это уже неоднократно подтверждалось опытом. Но вот электроды! Достаточно ли они плотно прилегают к земле во время хода машины? Можно ли при данной конструкции добиться того, чтобы вся поверхность дороги обрабатывалась электрическим током?
— И тебе кажется, что все неудачи Витовского вытекают только лишь из этой технической неясности? — спросила Конева, присаживаясь рядом на стул.
— Ну да! Ведь если бы вопрос с электродами был решен, то что еще могло бы помешать быстрому окончанию дорожной машины! Вот несколько дней назад Витовский отменил намеченное по плану испытание в поле. А все из-за чего? Электроды!
— А я уже давно пришла к мысли, что не только электроды… — проговорила Конева.
— Очень интересно! Ну давай, выкладывай свои соображения, в чем тут дело.
Конева снова поднялась со своего места и принялась расхаживать по комнате.
— Дело очень простое и в то же время трудное… — начала она, заложив руки назад. — Кто такой Витовский? Огромный технический авторитет. За последнее время с ним не только считаются, но и боятся ему возразить даже в мелочи. Ведь верно же я говорю? Конечно, больших заслуг Витовского никто отрицать не может, никто не может сказать, что Витовский бездарный или мало знающий инженер. Но у нас получается так, что, боясь возразить Витовскому, некоторые наши товарищи оставляют его, таким образом, без товарищеской критики, товарищеской помощи…
— Это, конечно, есть, — сказал директор. — Только ты немного сгущаешь краски…
— Неладное что-то творится с Витовским, — продолжала Конева. — О том, что он самолюбив, — это, конечно, известно тебе прекрасно.