На дворе уже окончательно стемнело. Ветер усилился. Деревья шумят уныло, как будто им очень жалко расставаться с пожелтевшими листьями. А я приткнулся носом к стеклу и замер на месте…
Кажется, что мои худшие опасения оправдываются.
Все трое вошедших — и среди них мой старый знакомый, сутулый, в очках — теперь мне прекрасно видны. Комната, где они находятся, — не то мастерская, не то лаборатория: стоит несколько механических станков; всюду различные приборы, среди них — много электроизмерительных. Но прежде всего, конечно, бросились мне в глаза хорошо знакомые толовые шашки различного размера, разбросанные всюду. Тол — опасное взрывчатое вещество, с ним не шутят.
«Так, — думаю я. — Понятно…»
Теперь уж для меня не могло быть никакого сомнения, что это настоящая диверсионная группа.
Сначала я не придавал значения тому, что посредине помещения стоит какое-то устройство с большими раструбами наподобие граммофонных, но сделанными из очень толстого листового железа. Тянутся от этой машины провода разного вида и толщины, а сама она утыкана всевозможными ручками, блестящими набалдашниками и другими приспособлениями.
Но потом вижу, что все трое хлопочут в основном именно возле этого самого граммофона. Толовые шашки у них тоже в центре внимания, так как их сортируют или еще что-то с ними делают, в общем переносят с места на место.
«Все ясно, — думаю. — Можно кончать наблюдения и скорее бежать за помощью».
Однако тут меня заинтересовало поведение диверсантов. Кто-то, по-видимому, стучал в дверь, так как все сразу насторожились.
Вот тут-то произошло самое непонятное во всей этой истории.