Семен был не намного старше меня. Мы жили в маленьком уездном городишке, заброшенном за двадцать километров от ближайшей железной дороги и изрядно разрушенном во время недавно окончившейся гражданской войны. Я ученик реального училища, а он помощник машиниста в местной механической мастерской — оба мы были страстными любителями физики и электротехники. Неутомимые экспериментаторы и мечтатели, мы обладали умением видеть в обыкновенном заржавленном электрическом звонке вполне реальную основу для изготовления мощной искровой радиостанции.
Нас связывала крепкая юношеская дружба.
Странная история, которую я собираюсь рассказать, началась, собственно говоря, с того момента, когда мне сообщили о случае с кладбищенскими крестами.
Однажды поздно вечером подходит ко мне на улице старушка и говорит:
— Как тебе только не стыдно, Сереженька! Не пройдет тебе это так… Вот, погоди, вспомнишь мои слова. Разве можно глумиться над усопшими?
— Не понимаю, бабушка, к чему вы мне все это говорите? — отвечаю ей.
— Полно тебе! Не понимаешь! — продолжает она. — Ты же все-таки мальчик из интеллигентной семьи. Стыдно тебе. Пусть уж Крапко или, предположим, тот же Грицько Горобец, которого только что в милицию повели, так они из темного народа. А тебе непростительно.
Старушка погрозила пальцем и медленно побрела своей дорогой. Я долго смотрел ей вслед.
При упоминании имени Грицька Горобца страшное подозрение появилось у меня.
Дело в том, что совсем недавно он притащил нам цинковые пластинки, вырезанные из какого-то сосуда странной формы. Цинк нам был нужен для изготовления гальванических батарей, и мы просили Горобца достать еще.