Работа спорилась. Миша не мог не любоваться руками Жени, быстрыми и ловкими. Молодой механик необычайно рационально распределял все свои движения.
Например, когда его правая рука еще кончала заворачивать отверткой винт, левая уже тянулась за молотком. Проходя мимо стола, он быстро, между делом, перекладывал инструменты, приводил их в соответствующий порядок, необходимый для последующей работы.
Инженер помогал чем мог. Но Миша заметил, что механик не особенно ему доверяет. Каждая гайка, завинченная инженером, обязательно проходила последующую проверку Жени.
У Миши не на шутку разболелась голова. Казалось, она собирается расколоться на части. Но юноша крепился и не подавал виду. Навык к механической работе у него появился давно, с детства. Еще совсем маленьким он с увлечением выпиливал из фанеры лобзиком разные безделушки, которые затем дарил матери и сестре. Позже он увлекался радиолюбительством, без конца строил радиоприемники, начиная от простых, детекторных, и кончая многоламповыми суперами. Все это помогло ему впоследствии очень быстро и хорошо освоить технику механической работы в мастерских и в институте.
Женя был доволен работой Миши и доверял практиканту все более сложные операции. Миша гордился этим обстоятельством, почему-то думая при этом о Люде: «Посмотрела бы, как я справляюсь с механической работой. Убедилась бы тогда, что я буду тем инженером, который может показать руками, как надо делать, а в случае необходимости — даже заменить механика, слесаря, сборщика…»
Владимир Иванович снял рабочий халат и в изнеможении опустился на стул возле своего письменного стола.
— Шли бы домой, Владимир Иванович! — посоветовал Женя.
— Нет, я уж подожду. Видно, вы всё закончите значительно раньше, чем я предполагал. Просто удивительно!
Действительно, работа подходила к концу, несмотря на то что до двенадцати часов — времени, условно считаемого полночью — оставалось еще сорок минут.
За несколько минут до двенадцати на столе Владимира Ивановича уже стоял переделанный гидрофон.