— Пусть будет так, как вы решили раньше: выговор в приказе с сообщением во втуз, — тихо ответил Миша, стараясь не выдавать волнения.
— Вы говорите это искренне?
— Да, искренне. Трудовую дисциплину я нарушил и должен нести за это наказание.
Наступило молчание.
— Может быть… — начал неуверенно Буранов, — может быть, в приказе указать одновременно, что в результате вашего проступка… ну, как бы это выразиться… работа продвинулась…
— Не надо, Василий Иванович, — проговорил Миша, пользуясь паузой. — Предлагаемая вами новая форма приказа будет неточна… Получится так: с одной стороны, человек плохой — нарушил дисциплину, а с другой — он хороший, помог своим проступком общему делу. Пусть приказ останется прежним, как вы его предложили.
Буранов поднялся из-за стола и, подойдя вплотную к студенту, взял его за обе руки:
— Сейчас я хочу сказать вам несколько слов не как начальник лаборатории своему подчиненному, а как человек человеку… Спасибо вам за то, что вы сделали. Еще один отложенный день испытания значил бы для меня очень многое. Было столько неудач, разочарований, что, быть может, совершенно пустяковый толчок — например, отсрочка испытания на один день — свалил бы меня. Я имею в виду свое зрение… Спасибо!
* * *
— Рассказывайте подробно, — тоном, не допускающим возражений, проговорила Люда, за руку увлекая Мишу в глубину парка.