— Ну-ну… — протянул Афанасий Кондратьевич и замолк, выжидательно глядя на Костю.
— А я вот от буровой вышки номер три, — продолжал он через некоторое время. — Опять песок сухой, а вчера ночью влажным был… Небось, видели? Вот она, загадка какая. Бурим — нет воды. А вчера — пожалуйста! Возле скважины будто кто ведер триста вылил.
Горшков постоял еще некоторое время и, угрюмо произнеся:
— Ну-ну… — побрел, щурясь от солнца, светившего ему в лицо.
Проходя мимо одной из палаток, Афанасий Кондратьевич степенно и с чувством собственного достоинства поклонился профессору, стоявшему у открытого полога.
— Здравствуйте, — ответил профессор, застегивая синий комбинезон, в котором он собирался совершать путешествие.
— Чем скорее отсюда уедете, тем будет лучше, — произнес Горшков остановившись.
— Это почему же? — спросил удивленный Полозов, еще не привыкший к манере Горшкова разговаривать с людьми.
— Солнце не так будет печь.