— Настоящему инженеру ничего не должно «казаться», Андрей Леонидович, — немного иронически заметил Полозов. — Разве нельзя было все это проверить раньше?
— Ну, как вам объяснить… — ответил Дорохов. — Я, например, уверен, что настоящий инженер — это тот, кто беспрерывно стремится усовершенствовать любую, даже самую замечательную машину. А человек, довольствующийся уже существующей, — это не инженер.
— Гм… — произнес Полозов. — Возможно… Только не под землей…
— А вы не беспокойтесь, Валентин Петрович, — вмешался Костя. — Наша машина очень надежная, и бояться чего-либо не нужно: все будет в порядке.
Постепенно подземный тоннель стал сужаться. Одновременно с этим увеличилась и скорость течения воды. Вездеход приближался к порогам. Но стальная гусеничная машина легко преодолела их и вскоре снова понеслась по гладкой воде.
Мимо иллюминаторов все быстрее и быстрее стали мелькать мрачные, седые камни, причудливо выдававшиеся из стен. Подземное русло реки то и дело меняло направление, и Дорохову, сидевшему за рулем, пришлось сосредоточить все свое внимание, чтобы не наткнуться на каменную стену.
Вдруг профессор насторожился. Он медленно обвел взглядом кабину, снова внимательно посмотрел в иллюминатор и произнес тихо:
— Странная вещь: мне показалось, что я слышу… плач ребенка. Вы ничего не заметили?
— Ученым ничего не должно «казаться», — заметил Дорохов, усиленно вращая баранку рулевого управления.
— То есть… Позвольте… Я слышал ясно!