Никто не ответил, ни у кого не было уверенности в том, что за принадлежность к МОПР'у не могут арестовать, томить долгие месяцы в ужасной китайской тюрьме, судить в не менее ужасном китайском суде. Железнодорожник, однако, подумал и махнул рукою:
— Эх, была не была! Граждане же мы, товарищи, чорт возьми!
И сунул книжку обратно в свой боковой карман.
Тот, кого ждали полицейские на улице, наконец, приехал. Это был китайский полицейский чиновник, пухлый и важный. Он вошел впереди толпы полицейских. Рядом с ним шел офицер, посматривая на всех своими наглыми глазами и, точно в рассеянной игре, расстегивая и застегивая кобуру револьвера.
Китайский чиновник представлял почти безмолвную фигуру. За него говорил белогвардеец-офицер.
— Оставаться на местах, — резким голосом произнес он, избегая обращения на «вы». — Будет произведен обыск.
Председатель учкпрофсожа потребовал у полиции предписания на производство обыска. Китайский чиновник молча взглянул на офицера. Тот с той же резкостью ответил:
— Не возражать. Ордер будет представлен своевременно.
Больше он уже не обращал внимания на протесты представителей учкпрофсожа. Полицейские принялись рыться в бумагах. Открывали шкафы, выкидывали толстые «дела», выбрасывали из ящиков столов бумаги. Служащих и посетителей грубо допрашивали.
— Ты кто? Имя? Фамилия? Должность? Адрес? Зачем пришел? Документы?