Точно обожженный своими мыслями, он вскочил и лихорадочно закурил.
— Скажите, вы знаете договор о К.-В. ж. д. с Китаем?
— Какой — советский или старый?
— Старый, новый, не все ли равно! — закричал он на меня, как будто я был виновником неприятностей, чинимых китайскими милитаристами железнодорожникам К.-В. ж. д. Сказано и подписано: через 36 лет со дня открытия дороги Китай может ее выкупить. Точка. Дальше: ежели же он выкупить ее не сможет, то через 80 лет он получит ее даром{7}. На-те, получите из рук в руки, тепленькую. Точка. Ну? 36-летний срок еще не истек, а вы хотите хапнуть. А по рукам не хотите? Что?
Он наседал на меня, окуривая меня дымом, точно хапнуть дорогу хотел я, а не клика Чжан-Сюэ-ляна и Чан-Кай-ши.
— Позвольте! — отстранился я.
— Нет, не «позвольте», а, извините пожалуйста, по рукам дадим. Я — советский железнодорожник, у меня тут печет, — ударил он себя по груди. — Боксерскую контрибуцию мы вам подарили? Извольте отвечать — подарили или нет?
— Подарили, — покорно ответил я.
— А договор от 4 октября 1924 года вы подписали? Собственноручно ?
— Собственноручно, — подвердил я, хотя не я подписывал этот договор, а китайское правительство.