— Взял… у меня… тридцать тысяч… Николу выпустил… развязал веревки…
Ее крики подавил новый град ударов.
Даже жандармы отступили в смущении. В середине двора оставались двое — Эржика и жандарм. И все видели, что она, пленница, нападает, а он защищается. Жандармам казалось, что перед ними царапается, кусается, бьется за свою жизнь бешеная кошка.
«Власек? Неужели? Власек — виновник стольких смертей?»
Старый жандарм подошел к ним, взяв Власека за воротник, заставил встать и уставился в упор в ошалевшие глаза товарища. Видел, как ярость переходит в них в отчаяние.
— Оставь ее! — сказал старший и оттолкнул Власека в сторону.
Ну и день!
Вечером изба Драчей вспыхнула ярким пламенем.
Жандармы бегали по вымершей деревне, готовые разбить голову каждому, кто сунется тушить пожар. Но деревня была пуста и мертва. Жители даже не решились зажечь свет, а еврейские лавочки были заперты еще с полудня.
В пустой и немой темноте сильным, ровным, бездымным пламенем горела изба Драчей — свеча жандармов убитому товарищу.