Гвардейцы растерялись. Стрельба прекратилась, палили только жандармы.
Ясный, грозный голос гремел из лесу:
— Бегите, не то перестреляю всех до единого!
Гвардейцы не заставили повторять приказ. Они стрелой мчались назад по старым следам. Напрасно кричал на них вахмистр Ленард.
Видя, что дело проиграно, вахмистр резким рывком цепочки повернул Петра Шугая, притиснул его к своей спине и, полунеся-полутаща его за собой, тоже отступил из леса.
Петр, корчась от боли, бессмысленно кричал:
— Стреляй, Никола! Не бойся, стреляй!
Из-за отцовской головы виднелась макушка Ленарда. Два раза прицеливался Шугай — и оба раза опускал ружье.
Жандармы исчезли в лесу за рекой.
Опять наступило морозное безмолвие. На поляне два тела: Ицко, мертвый на алом от крови снегу, Олекса, раненный в грудь, силится подняться, опираясь на руку.