— Олексушка, сердце мое, не ходи! Все это нарочно, заставил меня муж. Он тебя стережет на чердаке.
Но уже распахнулась дверь, выстрелил Степан серебряной пулей. Метил в сердце, попал в левое плечо. Брызнула олексова кровь. Лежит он окровавленный перед хатой. Далеко его товарищи.
— Эх, Степан, убил ты меня из-за бабы!
А Степан отзывается из-под крыши:
— Было б тебе не ходить к ней, не болтать свою тайну. Баба ведь не надежней, чем соломинка посередь стремнины.
Где его разбойнички, где его черные хлопцы? Крикнешь — не услышат, свистнешь — не узнают.
Но нет, крикнул Довбуш — и услышали разбойники, свистнул — и узнали молодцы своего атамана. Примчались к нему.
— Олексушка, батюшка наш, не послушал ты нас, не убил ее окаянную.
— Как же было убить, когда люблю ее всем сердцем, ребятушки. Идите и спросите ее, любит ли и она меня?
А Дзвинка плачет: