Лежа на высокой дощатой кровати, похожей на большие ясли, он тихо спрашивает:
— Что нового?
— А ничего, — кривит душой Данила Ясинко.
— Разбойничать ходите?
Данила издает неопределенное междометие. Он умеет молчать с тем, кого любит.
— Не ходите, ребята! — Черные очи Николы мягко глядят на товарища. — А что делает Эржика?
— Что ей делать? Живет у Ивана Драча, у бати.
— Никто не пристает к ней?
— Нет, такого не слыхать.
И опять тянутся дни одиночества и молчания. Никола наедине со своими мыслями. Он, как раненый волк в кустах: ничего не хочет, только ждет, пока не оживет в нем бог леса или отлетит наверх, в кроны буков.