Одна из зубриц взрыла землю копытом и припала бородой вплотную к земле: это обозначает, что зубрица недовольна и возбуждена. Зорька, как обычно, беспрерывно гоняет телят и годовичков. Лидия Васильевна говорит по этому поводу, что ее следовало бы назвать не Зорькой, а Фурией. Остальные зубро-бизоны выстроились полумесяцем среди деревьев в центре площади и неподвижно стоят в тени, пыхтя, и всхрапывая.
Телята, изогнув хвоста, начали драку. К ним, хрюкая, подошла мать одного из них, и телята тотчас же присмирели. Они присоединились к своим матерям. Одни улеглись на землю, и старые зубрицы их ласково лижут. Другие, помахивая хвостами, тычутся в материнское вымя. Чужих телят коровы отгоняют.
Телята сейчас светлобурого цвета. Они — маленькие комичные копии старых зубро-бизонов: у них небольшие рожки, бородки и горбы. Им надо быть очень подвижными, юркими, чтобы избежать ударов рогами со стороны взрослых животных и озорных годовичков. У одного теленка заживающая ссадина на боку — кто-то из старших уже успел его боднуть.
Луган опять напал на Ермыша: он определенно не хочет простить ему позора своего прошлогоднего поражения. Он так упорно и зло наседает на Ермыша, что тот бросает борьбу и отбегает в сторону.
Но через несколько минут Луган еще раз задирает соперника. Он, вытаращив белок налитого кровью глаза и изогнув толстую шею с напруженными тяжами мускулов, изо всех сил пытается поддеть Ермыша под ребра, и снова Ермыш благоразумно уклоняется от ненужной драки.
Стадо уходит на пастбище. Впереди друг за другом идут зубрицы, следом годовички, а за ними телята. Оба быка особого места в стаде не занимают и идут сами по себе.
Лира, замыкая шествие, смотрит на нас злым красным глазом.
Возвращаемся в зубровый парк. Хотя сейчас двенадцать часов дня, но в небе висит бледная, призрачная луна.
По дороге вижу волчьи следы и помет, состоящий из шерсти олененка-ланчука. Идущий рядом со мной Заславский говорит, что наблюдатели встречают следы кабаньих гуртов, оленьих и серновых стад совершенно без молодняка: его беспощадно уничтожают волки.
Сам Борис Артамонович в мае, безоружный, отбил у волка маленького козленка. Сначала он увидел на склоне вблизи тропы лобастую голову волка, а потом заметил пятнистого козленка. Волк, не спеша, отошел повыше на склон и недовольно смотрел оттуда. Борис Артамонович подобрал и унес с собой козленка. Тот испуганно бился в руках и, как ребенок, кричал жалобным свистящим криком.