Мне хорошо понятен на первый взгляд неожиданный ход мыслей Пономаренко: воспоминания взбудоражили впечатлительную, поэтическую натуру Михаила Сафоновича, и перед его глазами сейчас, как на киноленте, проносится, ко мелочей, пережитое им в походах по заповеднику вместе с людьми, ставшими для него наиболее близкими, и «мелочи» согревают живым теплом эти воспоминания.
Хоста, 5 сентября
Утром мы идем с Михаилом Сафоновичем и тисово-самшитовую рощу мимо высоких зарослей кукурузы с поднимающимися среди нее зелеными кронами фруктовых деревьев.
Пономаренко снова весь в белом, но за плечом у него трофейный немецкий карабин.
По пути Михаил Сафонович показывает на старую с широкой верхушкой сливу, вокруг нее кукуруза изломана и вытоптана:
— Сюда повадилась ходить медведица. Позавчера вечером возвращаюсь, а она здесь орудует с медвежатами. Пришлось ее пугнуть выстрелом.
В мае, ночью, при хорошем лунном свете, я встретил ее с двумя совсем еще маленькими медвежатами на берегу Хосты, у Белых Скал.
Медведица вздыбилась и ревнула, чтобы меня напугать. Мне тоже для острастки пришлось щелкнуть затвором. Она опустилась на четвереньки и потрусила прочь. Медвежата — за ней. Один отставал, и она снова поднялась на дыбки и ревнула. Тут оба медвежонка подбежали ей под брюхо, и она успокоилась и ушла с ними.
Очень большая любовь у медведицы к своим детям: как она о них заботится! Идешь в первой половине марта — снежок выпал. Видишь — медвежий след. Потом появляются три следа. Только два очень маленькие: медвежата одномесячные, мелочь. Или по берегу реки идешь: медведь зашел в воду и вышел — один след. А еще метров десять пройдешь — два-три следа, в том числе крохотные. Значит, медведица малышей на себе перевозила, а потом на землю спустила.
Эта медведица, когда я наткнулся на нее, стояла у самой воды и, должно быть, ловила рыбу, потому что утром в камнях на этом месте я нашел рыбу-чернопуза. Если в ноябре, когда идет нерест лососей на реке Лауре, медведя убьешь, он рыбой пахнет. Я находил и остатки съеденных лососей.