На солнцепеке зеленеет низкая густая щетинка молодой травы и вспыхивают голубые, красные, фиолетовые звезды первоцветов, подснежников, фиалок. В траве среди камней шныряют ящерицы. Над цветами вьются в радужной пляске бабочки, проносятся шмели и пчелы.
Внизу, под нами, в каменном коридоре скачет через пороги, взмахивая гривой, полноводная Белая. Она сейчас действительно белая от пены.
Мы пытались в обход пробраться по крутому скату утеса, нависшего над ущельем Белой, но нас постигла неудача. Я чуть не сорвался в реку и ползком едва выбрался назад, судорожно цепляясь за скользкие корни и поминутно втыкая охотничий нож между камнями. Степанова, кроме того, укусила в руку большая сколопендра — укушенное место побелело и рука распухла. Степанов чувствовал сильную боль, как от ожога.
Переменив направление, мы поднялись напрямик на вершину скалистого хребта и дальше шли гребнем. Наш путь лежит по звериным тропам в густых зарослях рододендрона и буйно перепутанного ожинника. Всюду видны свежие лежки и отпечатки следов диких свиней и косуль. Почки на деревьях кое-где распустились. За сутки стебли цветов и трав стали вдвое выше. В воздухе струится слабый запах фиалки.
Спускаемся по Старой Военной дороге. На коре древней пихты можно еще разобрать глубоко вырезанное участниками кавказских, походов обозначение года — «1862». Дорога давно заброшена, завалена камнями и буреломом, заросла высокой травой, лавровишней и падубом. Ею пользуются только дикие звери. Упавшие на дорогу и перегородившие ее огромные буки и пихты иногда образуют «калитки», сквозь которые пролезают животные поменьше. Крупные звери просто перепрыгивают через препятствие. В местах таких лазов и переходов кора на мертвых стволах сверху сбита копытами, а снизу вытерта спинами пробиравшихся здесь кабанов, оленей и коз.
Владимир Николаевич очень доволен прогулкой. Сегодня он собрал интересную коллекцию усачей. Они сейчас, так же как и жужелицы, лежат оцепенелые в гнилых пнях и под корой деревьев.
Гузерипль — Малчепа, 25 апреля
Рано утром вышли втроем: младшие наблюдатели Пастухов и Подопригора и я. Идем вверх по реке Машчепе почти отвесным левым берегом.
Уже перевалили через три высоких хребта. Дорога очень трудна: крутые кабаньи тропы в непролазных чащах рододендрона, азалии и ожинника. От своеобразного острого запаха листьев рододендрона кружится голова.
Далеко-далеко внизу грохочет и пенится река. Мы буквально карабкаемся, цепляясь за малейшие выступы камней, за корни и ветки деревьев. И все-таки здесь хорошо!