Я слышу: голоса рабочих рвут молчанье,
Тяжки, как молоты, и гулки, как моторы,
Как будто бы великая плотина наша
Вернулась к жизни вновь, и пульс ее забился:
«Три золотых гиганта медленно влачатся,
Ослеплены, обожжены, как уголь черный,
Горнами засухи, раздутыми в пустыне.
Они молчат покорно под свистящей плетью,
Согнулись до земли, в цепях, их оковавших,
Своими тяжкими свинцовыми руками