Я боялся, что мозг от забавы такой
Превратится в овсяный суп.
Стал я стар, стал я сед, но узнал я зато,
Что мой череп — совсем не воск!
В нем и мозга-то нет, и никто и ничто
Повредить мне не может мозг!»
«Папа Вильям, — вопрос снова сын задает, —
Хоть ужасно ты толст теперь,
Через голову прыгнув спиною вперед,
Ты легко открываешь дверь.