hùrи, hùrи, dàbrи-schir.
По русски в вольном переводе это можно передать:
воспряни, воспряни Деворà!
на́-ноги, на́-ноги, песню-спой [48].
Очевидно, что первая строка (milra) требует более скорого произношения, чем вторая (millel). Очень естественно, что первая пелась высоким тоном, вторая — низким. Далее, в период Судей упоминается еще игра на тимпане дочери Иеффаевой и, как всегда, эта игра и здесь сопровождается пляскою[49]. Наконец, со времени Самуила пение и музыка получают особенное развитие в пророческих школах. Музыкальная игра считается средством, возбуждающим религиозное настроение человека и настраивающим к принятию божественного вдохновения. Саул встречает на горе Божией группу пророков поющих и пляшущих, которые и возвестили ему его близкое возвышение; этот хор пророков сопровождали невел и тимпан, флейта и киннор[50]. Таким же образом позже пророк Елисей требует к себе музыканта, прежде чем начал отвечать на вопрос царей иудейского и израильского[51].
Но особенно развитие музыки у евреев видим во времена пророка Давида, имя которого, как великого композитора и музыканта, доселе произносится с благоговением всеми любителями музыки в Малой Азии и Египте. Некоторые напевы, инструменты и строи у восточных музыкантов называются доселе именем царя Давида.
Своею первоначальною известностью в правление Саула Давид был обязан именно своей игре на кинноре, ради которой он был призван во дворец для рассеяния царя, страдавшего припадками ипохондрии — болезни почти общей в Палестине в древнее и настоящее время[52]. Таким образом евреи этого времени уже знали о могущественном влиянии музыки на душу, и следовательно музыка этого времени уже перестала быть одним возбудительным средством для пляски. Некоторые, напр., De-la-Fage, произвольно полагают, что в видах болезни нужно было чтобы Давид играл пред царем веселые и плясовые песни; но гораздо уважительнее мнение Флавия[53], что Давид выбирал для успокоения царя священные гимны и песни. По поводу появления Давида с киннором во дворце ставят множество вопросов, на которые можно отвечать только догадками: откуда узнали при дворе об искусстве Давида играть на кинноре? почему остановились именно на нем? кто был учителем Давида? и проч. Самое вероятное мнение, что Давид основывался на элементарных сведениях о музыке, какие были распространены в народе и потом силою своего гения, пользуясь пастушеским досугом, развил эти сведения до замечательной для своего времени степени. По преданию, Давид сам даже приготовлял музыкальные инструменты: Αι χειρες μου εποιησαν οργανον και οι δακτυλοι μου ηρμοσαν ψαλτηριον[54], что впрочем произвольно объясняет La Borde[55] в том смысле, что Давид был изобретателем этих инструментов.
По вступлении на престол, при перенесении ковчега из дома Авинадава в дом Аведдара, мы видим Давида во главе кортежа, сопровождаемого киннорами, навлами, тимпанами, цитрами, кимвалами[56]. Если верить раввинскому преданию, то кортеж этот, разделенный на семь хоров, заключал в себе 256 кинноров, 180 навлов, 154 флейты, 120 труб, 60 пар кимвалов; затем не довольные этим числом, талмудисты прибавляют еще много других инструментов; всего 764[57]. Если цифры здесь и преувеличены, то во всяком случае разнообразие инструментов, разделение труппы на отдельные хоры показывает уже значительный успех музыки. Флавий в этом оркестре различает два рода игры и пения: α) пение Давидом некоторых древних песней предков под аккомпанимент струнных орудий, и β) пение вместе с звуками труб и литавр. Последнее пение сопровождалось пляскою, в которой особенно был заметен сам Давид с своим любимым инструментом, привешенным чрез плечо, танцевавший изо всей силы. В этот день Давид в первый раз дал своей композиции псалом для исполнения Асафу[58].
Со времени Давида музыка входит в состав богослужения, хотя у других народов употребление музыки в храмах было известно гораздо прежде. По замечанию талмуда, прославление Бога в храме должно выражаться главным образом громким голосом, а музыка была допущена только по необходимости[59]. Какого рода была эта необходимость объясняет блаж. Феодорит[60], говоря, «что музыкальные инструменты были дозволены евреям из некоторой экономии (κατ οικονομιαν), так как инструменты облегчали голоса и пение левитов; кроме того музыкою Бог хотел освободить евреев от идольских заблуждений, так как евреи любили игры и смех, а это все было в языческих храмах». В другом месте[61] тот же толкователь представляет Иегову говорящим: «перестань петь и играть на инструментах; ими Я не веселюсь, хотя в начале и позволил их, чтобы от вещей приятных и языческих возводить тебя к важным». Если таким образом поводом к введению музыки было подражание другим народам; то характер храмовой музыки, состав капеллы и ее устройство не имели в себе ничего заимствованного.
Из 38000 левитов Давид отделил 1000 певцов и музыкантов[62]. Нельзя думать, что все отделенные на это служение были уже опытными музыкантами; большая часть их вероятно только еще приготовлялась к этой профессии, как это показывает большая цифра надзирателей и начальников хоров, взятых из известных музыкальными талантами фамилий: Асафа, Емафа и Идифума. Каким значением пользовались эти начальники, можно судить из того, что Емаф стоит в числе четырех мудрецов, которых только Соломон превосходил мудростью[63]. Число всех начальников или искусных музыкантов было 288; на обязанности их лежало обучать других музыке и управлять малыми вверенными им хорами[64]. Все четыре тысячи певцов и музыкантов разделялись на 24 чреды; таким образом в каждой чреде было 166 человек; из 288 начальников выходило по этому делению 12 на каждую чреду. (Это число в последствии послужило к определению наименьшего количества богослужебного хора). Между этими 12 начальниками были еще особенные высшие начальники, которым подчинялись прочие; этими высшими начальниками были Асиф, Емаф и Идифум, имена которых встречаются в надписаниях псалмов. Три больших хора, состоявшие под ведением этих главных начальников, разделялись между собою α) по роду инструментов: хор Идифума состоял из инструментов струнных, названных киннорами, хор Асафа из навлий, хор Емафа из инструментов ударных[65]; β) по месту, занимаемому в храме: Асаф с своим хором стоял по правую сторону, Идифум по левую, а Емаф в средине[66]. Кроме музыкантов в состав капеллы входили также и певцы. Неизвестно кто ими управлял, если не предположить, что они разделены были между теми же Асафом, Емафом и Идифумом, хотя при Давиде упоминается еще какой-то замечательный певец Хенания, бывший учителем пения[67], и сыны Корея[68], именем коих надписывается несколько псалмов, переданных им для исполнения в храме. Хотя каждая чреда певцов и музыкантов сменялась еженедельно, но в некоторых торжественных случаях все певцы и музыканты соединялись в один хор[69].