Вдруг, неожиданно, попадается генералу навстречу знакомец его, Вельский, молодой образованный человек. Он был закутан в широкий гишпанский плащ; на голове у него надета была шляпа также с широкими полями, подобная тем, какие носят в Англии квакеры, или, лучше сказать, она скорее походила бы на погребальную, если бы только тулья ее имела форму полусферическую, а не просто обыкновенную.
- Куда, любезнейший? - спросил генерал Вельского, подавая ему руку и остановившись с ним под фонарем на тротуаре набережной.
- В гости,- отвечал Вельский.- А вы, генерал, куда и откуда? Верно из гостей иль театра, или также в гости?
- Нет,- отвечал генерал,- просто прохаживался и возвращаюсь теперь домой.
- Но эти часы,- возразил, улыбнувшись, Вельский,- кажется не пора для прогулки без цели. Верно какое-нибудь пленительное rendez-vous{свидание (фр.) }, генерал… впрочем, быть может, и весьма благоразумное… русый локон - прелестная, стройная ножка, как у подруги первого человека… или голубые глазки, озаренные каким-нибудь из блистающих теперь созвездий… Ха, ха, ха! Это, право, поэзия!… Да и какая ж еще? - Романтическая, генерал!
- Ах. ты повеса! Вечно шутки, да шутки!… Совсем нет, любезнейший! ты ошибаешься: какая-то мертвая скука - хандра не хандра…
- Верно, сплин? - прервал Вельский.
- Не знаю.
- Далее, генерал?
- Выгнала меня из дому. Вот я и пошел прогуляться; и теперь, освежившись воздухом, чувствую, что мне стало гораздо лучше, однако ж еще не совсем.