- Без сомнения,- отвечал путешественник и продолжал далее.- После обыкновенных с обеих сторон учтивостей, извинений на счет туалета, нисколько не соответствовавшего бальной вечеринке, и благодарности за честь посещения, хозяин ввел генерала в гостиную, где сидело несколько разряженных женщин по последней парижской моде, и представил жене своей, молодой и прекрасной даме, одушевлявшей беседу своею любезностию.
- И верно говорил по-французски? - сказала Пелагея Саввишна.
- Какой вопрос, мой ангел! - прервала старшая ее сестрица.- Разумеется, по-французски, потому что в хороших обществах не говорят по-русски, да это и не в тоне. Не правда ли, Сергей Сергеевич, что верно ведь говорили по-французски?
- Без всякого сомнения,- отвечал путешественник,- вечеринка была одною из лучших и самая блистательная.
- Ах, вы мои зяблицы!…- воскликнула Матрена Прохоровна.- Ну, отец мой Сергей Сергеевич, хозяин с генералом вошли в гостиную…
- Да,- продолжал путешественник.-Тысячию любезных учтивостей прелестная наша хозяйка увила признательность свою генералу за то неожиданное удовольствие, которое доставлял он им своим знакомством. В самых блистательных цветах французских фраз благодарила она гостя, который, худо понимая по-французски или, лучше сказать, вовсе не понимая и, следственно, всегда охотнее объясняясь на языке отечественном, должен был, к сожалению, отвечать по-русски и складывал всю вину на Вельского…
- Quelle horreur! {Какой ужас! (фр.) } - прошептала вполголоса Степанида Саввишна.
- Напротив, генерал,- отвечала хозяйка (продолжал путешественник),- Вельскому-то именно я и должна быть благодарна,- и бросила такую улыбку на молодого человека, от которой запрыгало бы и оледенелое сердце анахорета.- Наконец, генерал,- сказала она,- прошу вас быть без церемоний как дома: никогда не бывали вы на такой дружеской и единодушной вечеринке.
- Как нравится вам хозяйка, генерал? - спросил Вельский.
- Она очаровательна; что за глаза, какие розы в щеках, зубы как жемчуг; а улыбка, любезнейший!…